Солнце поднималось все выше, вливая свое тепло в бодрую свежесть вешнего дня. Облака плыли медленнее, тени их стали тоньше, прозрачнее. Они мягко
ползли по улице и по крышам домов, окутывали людей и точно чистили слободу, стирая грязь и пыль со стен и крыш, скуку с лиц. Становилось веселее, голоса звучали громче, заглушая дальний шум возни машин.
Неточные совпадения
Из подвала дома купцов Синевых выползли на
улицу тысячи каких-то червяков, они копошились, лезли на серый камень фундамента, покрывая его живым, черным кружевом,
ползли по панели под ноги толпы людей, люди отступали пред ними, одни — боязливо, другие — брезгливо, и ворчали, одни — зловеще, другие — злорадно...
Он долго, до усталости, шагал
по чистеньким
улицам города, за ним, как тень его,
ползли растрепанные мысли.
Стояли мохнатые дни августа, над городом
ползли сизые тучи,
по улицам — тени, люди шагали необычно быстро.
Жизнь и движение
по улицам продолжались и ночью:
ползли бесконечные обозы, как разрозненные звенья какого-то чудовищного ярмарочного червя; сновали
по всем направлениям извозчики, вихрем летели тройки и, как шакалы, там и сям прятались какие-то подозрительные тени.
Часу в одиннадцатом в конце пустой
улицы послышалось тихое дребезжание извозчичьих дрожек. Утлый экипаж долго
полз по немощеной
улице и, не доезжая нескольких сажен до дома, занятого гражданами, остановился в тени, падавшей от высокого деревянного забора.
Волна оглушительных криков, когда поезд с барином двинулся от церкви, захлестнула и во второй этаж господского дома, где все встрепенулось, точно
по Студеной
улице ползло тысячеголовое чудовище.
Тихими ночами мне больше нравилось ходить
по городу, из
улицы в
улицу, забираясь в самые глухие углы. Бывало, идешь — точно на крыльях несешься; один, как луна в небе; перед тобою
ползет твоя тень, гасит искры света на снегу, смешно тычется в тумбы, в заборы. Посредине
улицы шагает ночной сторож, с трещоткой в руках, в тяжелом тулупе, рядом с ним — трясется собака.
Матвей ждал Дыму, но Дыма с ирландцем долго не шел. Матвей сел у окна, глядя, как
по улице снует народ,
ползут огромные, как дома, фургоны, летят поезда. На небе, поднявшись над крышами, показалась звезда. Роза, девушка, дочь Борка, покрыла стол в соседней комнате белою скатертью и поставила на нем свечи в чистых подсвечниках и два хлеба прикрыла белыми полотенцами.
И вот живет она, ему на страх и на погибель, волшебная, многовидная, следит за ним, обманывает, смеется: то
по полу катается, то прикинется тряпкою, лентою, веткою, флагом, тучкою, собачкою, столбом пыли на
улице, и везде
ползет и бежит за Передоновым, — измаяла, истомила его зыбкою своею пляскою.
Тихо туманное утро в столице.
По улице медленно дроги
ползут.
Посмотрел из окна, широкие двери лавок были уже заперты,
по улице ползли люди, приплюснутые жаркой тьмою к булыжнику; трещал опаловый фонарь у подъезда театра; где-то близко пели женщины.
Он был рад предложению; он не мог бы теперь идти к себе один,
по улицам, в темноте. Ему было тесно, тягостно жало кости, точно не
по улице он шёл, а
полз под землёй и она давила ему спину, грудь, бока, обещая впереди неизбежную, глубокую яму, куда он должен скоро сорваться и бесконечно лететь в бездонную, немую глубину…
На
улице — тихо и темно.
По небу быстро летели обрывки туч,
по мостовой и стенам домов
ползли густые тени. Воздух был влажен, душен, пахло свежим листом, прелой землёй и тяжёлым запахом города. Пролетая над садами, ветер шелестел листвой деревьев — тихий и мягкий шёпот носился в воздухе.
Улица была узка, пустынна и подавлена этой задумчивой тишиной, а глухой грохот пролётки, раздававшийся вдали, звучал оскорбительно-нахально.